Карпек Шамсединович Курманов (30 июня 1928, с. Кызыл-Туу, Киргизская АССРНыне — Жумгальский район, , Кыргызстан. — 24 апреля 2020, Бишкек) — советский, киргизский и казахский учёный-юрист, криминалист, криминолог, доктор юридических наук, профессор, Заслуженный деятель науки Киргизской Республики, Почётный академик Национальной академии наук Киргизской Республики, теоретик уголовного права, один из патриархов национальной юридической науки Киргизстана, основоположник киргизского уголовного права, криминалистики и криминологии. Первый представитель киргизского народа, очно получивший высшее юридическое образование. Родоначальник советской школы правоведения, начавшей исследование наркомании как преступления.
Биография Родился в семье служащего. Отец — Шамседин Курманов окончил Институт красной профессуры в Москве и работал в финансовых органах Киргизской и Казахской АССР — ССР.
Внук известного киргизского родоплеменного вождя и политического деятеля, просветителя, члена партии «Алаш» Курмана Лепесова, репрессированного Советской властью в 1926 г. Впрочем, по обвинению в «контрреволюционной деятельности» репрессированы были в 30-е годы 20 в. почти все дети Курмана Лепесова (7 сыновей), что наложило глубокий отпечаток на жизнь и судьбу, политические взгляды Карпека Курманова и его близких.
До 12 лет учился в сельской школе с. Кызыл-Туу Джумгальского района Киргизской ССР.
В 1940—1942 гг. курсант Джамбульского железнодорожного училища, где получил специальность помощника машиниста.
В 1942—1944 гг. работал помощником машиниста на Алма-Атинской железной дороге в г. Фрунзе.
В 1944 г. экстерном оканчивает Георгиевскую среднюю школу Курдайского района Джамбульской области Казахской ССР и до окончания войны в 1945 г. работает заведующим мобилизационным отделом Курдайского райисполкома.
В 1944−1945 гг. учится в Ленинградском институте физической культуры и спорта им. Лесгафта. Работает на заводе во Фрунзе и поступает на учёбу в Бауманское высшее техническое училище в Москве, где проучился 3 месяца.
В 1945—1949 гг. учится на очном отделении сначала Алма-Атинского, а затем Ленинградского юридического института им. М. И. Калинина, образованного в 1930 г. на базе юрфака ЛГУ и снова слившегося в 1954 г. с юридическим факультетом Ленинградского государственного университета имени А. А. Жданова. Таким образом, он стал первым представителем киргизской национальности, очно получивший высшее юридическое образование.
После окончания института до мая 1952 г. проработал на должности начальника отдела по надзору за органами милиции и МВД Прокуратуры Киргизской ССР и прокуратуры Фрунзенской области Киргизской ССР. Написал добровольно заявление об увольнении в связи с непрекращающимися преследованиями по мотивам «чуждого социального происхождения».
В 1953—1964 гг. поступил по всесоюзному конкурсу в очную аспирантуру Института права АН СССР в Москве (откуда был отчислен по мотивам чуждого социального происхождения), работал помощником министра торговли Киргизской ССР, затем в министерстве юстиции и адвокатуре Киргизской ССР — членом коллегии адвокатов.
В 1964—1967 гг. снова учится в очной аспирантуре на кафедре уголовного права и процесса КГУ, которую успешно окончил досрочной защитой диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук, ставшей первой в СССР диссертацией по борьбе с наркоманией. Защита проходила в режиме секретности под грифом «Для служебного пользования». Грифы секретности давались трудам тех героев, имена которых должны были стать тайной в СССР.
С 1967 по 1972 гг. работал ученым секретарем КГУ, старшим преподавателем кафедры уголовного права и криминалистики юридического факультета КГУ.
В 1972—1980 гг. по личному приглашению первого ректора только что открывшегося Карагандинского государственного университета, академика АН Казахской ССР Е. А. Букетова вместе с коллегами из других республик Союза ССР создавал новый юридический факультет университета, где он работал доцентом, заведующим кафедрами правоведения, уголовного права и процесса.
В 1981—1983 гг. доцент юридического факультета КГУ, ныне Киргизского национального университета имени Ж. Баласагына.
С 1984 по 1993 гг. трудился в Национальной академии наук Киргизской Республики в должности старшего научного сотрудника, заведующего сектором и заведующего отделом сначала Института философии и права, а затем Института государства и права.
С 1993 по 2003 гг. работал заведующим кафедрой уголовного права в Институте переподготовки и повышения квалификации кадров Киргизского национального университета имени Ж. Баласагына, а также по совместительству заведовал кафедрой уголовного права в Киргизском государственном университете им. И. Арабаева и кафедрой правоведения в Восточном университете им. М. Барскауни, совмещая заведование кафедрами с работой в качестве профессора.
В 2004 г. за высокий вклад в развитие юридической науки и подготовку юридических кадров ему присвоено звание «Заслуженного деятеля науки Киргизской Республики». Он стал в республике первым и пока единственным ученым-юристом, награждённым этим высоким почётным званием.
С 2003 по 2009 гг. — профессор и заведующий кафедрой уголовного права Киргизской государственной юридической академии (КГЮА).
С 2000 г. являлся приглашенным профессором кафедры уголовного права и процесса Киргизско-Российского Славянского университета.
С 2009 г. — советник ректора Киргизской государственной юридической академии, профессор кафедры по совместительству, научный консультант кафедры.
В 2009 г. за большой вклад в развитие юридической науки и образования, а также подготовку юридических кадров награждён высшей наградой страны орденом «Манас» 3-й степени.
В 2007 г. в КГЮА открыт кабинет-музей профессора К. Ш. Курманова.
Его именем при жизни названа улица, на которой он жил в г. Бишкеке — улица «Академика Карпека Курманова».
Участие в резонансных судебных процессах В 1961—1962 гг. К. Курманов участвовал в качестве адвоката в скандальном судебном процессе по так называемому «делу трикотажников», известному по составу участников ещё и как «еврейское дело». Оно было связано с трагическими и не до конца ясными страницами советской истории периода хрущевской оттепели. Многие неверно полагают, что репрессии были только «сталинские», а после них началась «оттепель», совершенно другая эпоха. Были восстания и расстрелы в Черкесске, Краснодаре, Темиртау и других городах Союза ССР, в которых люди выступали против социально-экономической политики Н. Хрущева, его сподручных и «преемников». Были также и репрессии, которые должны быть осуждены, а все его жертвы реабилитированы.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1961 г., инициированным первым секретарем ЦК КПСС Н. С. Хрущёвым, была введена смертная казнь за хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах и за изготовление поддельных денег. Этот указ стал чёрным пятном в истории «хрущевской оттепели». «Расстрельному Указу» была придана обратная сила, и в соответствии с ним были казнены многие участники судебных расправ 1961 г. в Киргизии, арестованные до издания указа. Невиданная со времен инквизиторов средневековья казнь людей путём придания закону обратной силы вызвала большие протесты мировой общественности. В тот год во Фрунзе одновременно начались три крупных судебных процесса. По делу «трикотажников» на скамью подсудимых было посажено около 150 человек. Прокурорами на этом процессе были назначены Г. А. Терехов и В. С. Афанасьев. В другом большом здании города Фрунзе рассматривалось уголовное дело судебно — прокурорских работников судебной коллегией Верховного суда СССР под председательством Н. А. Анашкина. На скамье подсудимых этого процесса сидело около 80 человек. И третий судебный процесс шел в Клубе милиции по обвинению работников милиции. Дело рассматривал Верховный суд Киргизской ССР. Каков же был результат судебных процессов по уголовным делам Аламединской трикотажной фабрики и судебно — прокурорских и милицейских работников? Эти дела рассматривались в течение многих месяцев. В итоге были вынесены следующие приговоры: по уголовному делу Аламединской трикотажной фабрики приговорены к расстрелу 21 человек. Привели в исполнение приговор в отношении 14 человек, остальных 7-х помиловали как участников Великой Отечественной войны 1941—1945 годов, заменив расстрел 15 годами лишения свободы. По судебно-прокурорскому делу: 9 человек были приговорены к расстрелу, привели приговор в отношении двоих: Волгина — начальника следственного отдела Прокуратуры Киргизской ССР и Мурсалимова — оперативного работника Фрунзенского городского управления милиции. Остальных семерых помиловали как участников войны 1941—1945 годов, заменив расстрел 15 годами лишения свободы. Придание закону обратной силы вызвала протесты мировой общественности. Против фрунзенского процесса протестовал лауреат Нобелевской премии писатель Бертран Рассел, до которого в 1963 г. дошли сведения об этом судилище. Увы, этот юридический казус не распутан по сей день. Верховный суд Киргизской Республики 22 июля 1999 г. рассмотрел представление Генерального прокурора Кыргызской Республики по делу одного из главных обвиняемых, бывшего председателя Госплана Киргизской ССР, участника Великой Отечественной войны Бекжана Дюшалиева, которого расстреляли несмотря на то, что он был участником ВОВ, и оставил расстрельный приговор от 13 июля 1962 г. в силе: «Мера наказания определена с учётом степени виновности Дюшалиева, общественной опасности содеянного им и его личности». Размышляя над этим эпизодом, а также над тем, почему репрессии разверзлись именно над Киргизией, а не какой-то другой советской республикой, К.Курманов в своих воспоминаниях приходит к следующему выводу. Помимо общеполитических задач, связанных с кризисом его социально-экономической политики, Н.Хрущев «закручивал гайки» ещё и потому, что везде рассаживал своих выдвиженцев. Первый секретарь ЦК Компартии Киргизии И.Раззаков правил республикой с 1950 по 9 мая 1961 гг. и оставался последним руководителем республиканского масштаба, назначенным И.Сталиным. В апреле 1961 г. начались первые массовые аресты по делу «трикотажников», и уже в мае И.Раззакова снимают с должности якобы за развал республики и национализм, хотя никакого национализма, а тем более развала не было. При И.Раззакове, например, было построено в республике более 500 фабрик и заводов, а Б.Дюшалиев был его выдвиженцем и соратником, вместе с которым, как председателем Госплана, он строил грандиозные социально-экономические планы по развитию Кыргызстана, которые изложены в официальных документах того времени и многие из которых пытаются реализовать сейчас в Кыргызской Республике. Например, освоение угольных копей Кара-Кече и обеспечение страны своим углем, прокладка к этим копям железнодорожной ветки, обеспечение республики своей нефтью и газом. И чтобы дело не выглядело сугубо «еврейским», на скамью подсудимых посадили большую группу «националистов», единственной виной которых было то, что они были киргизами и работниками правоохранительных органов. Такой видится профессору К.Курманову фабула этого скандального и трагического одновременно «дела».