Поля́рная спаса́тельная экспеди́ция лейтена́нта Колчака́ (1903 год) была снаряжена Императорской Академией наук для выяснения судьбы пропавших без вести групп Э. В. Толля и А. А. Бирули, участвовавших в Русской полярной экспедиции 1900—1902 годов, и оказания им помощи. 7-месячная поисковая экспедиция со сложнейшим 90-дневным морским санно-шлюпочным походом была выполнена на пределе человеческих возможностей и без потерь.
Помимо решения сугубо спасательных задач, экспедиция провела большую исследовательскую работу: были открыты и описаны неизвестные до того географические объекты, уточнены очертания линии берегов, внесены уточнения в характеристики льдообразования. Руководитель экспедиции лейтенант Императорского флота А. В. Колчак по итогам экспедиции стал четвёртым полярным путешественником, награждённым Константиновской медалью, после Ф. Нансена, Н. Норденшёльда и Н. Д. Юргенса.
При советской власти история экспедиции по идеологическим соображениям подверглась радикальным искажениям.
Предыстория
Прибывшие в Санкт-Петербург в конце ноября — начале декабряДаты в статье даны по старому стилю. 1902 года участники Русской полярной экспедиции Ф. А. Матисен и А. В. Колчак, отчитавшись перед Академией наук о проделанной работе, сообщили о предпринятом руководителем экспедиции Э. В. Толлем пешем походе на остров Беннетта. Учитывая отсутствие каких-либо вестей о судьбе двух групп исследователей, которых не удалось забрать на обратном пути (второй была группа Бялыницкого-Бирули, ушедшая 29 апреля на остров Новая Сибирь), их участь крайне беспокоила Академию наук, Императорское Русское географическое общество и самих вернувшихся участников экспедиции.
Острое чувство ответственности и товарищеский долг толкали А. В. Колчака на быстрые и решительные действия. Лейтенант готов был взяться лично руководить спасательной экспедицией. Хотя у Колчака не могло быть уверенности, что она точно состоится, он всё же решил изложить на бумаге свой план спасения и подать бумагу председателю Комиссии по снаряжению Русской полярной экспедиции академику Ф. Б. Шмидту.
9 декабря 1902 года состоялось заседание Комиссии, куда были приглашены Матисен, Колчак и Воллосович. Все были озабочены выяснением судьбы групп Толля и Бирули и оказанием им помощи. Известный полярник академик Ф. Н. Чернышёв выступил с предложением вновь идти к острову Беннетта на «Заре», снабдив судно углем, однако против этой идеи решительно выступил Матисен, указывая на «полную неуверенность в возможности достижения намеченной цели»; по его мнению, этот вариант мог самих спасателей поставить в не менее опасное положение, а кроме того, Матисен отмечал, что к моменту предполагаемого прибытия шхуны к берегам острова Беннетта группа Толля может его покинуть — как в действительности и произошло. Предлагалось отправить в район Новосибирских островов ледокол «Ермак», однако это план был отвергнут из-за слишком большой осадки ледокола и многочисленной команды, которую невозможно было бы прокормить в случае вынужденной зимовки ледокола в Арктике. Предлагалось зафрахтовать пароход «Лена», курсировавший по маршруту между Якутском и устьем Лены, однако владелица парохода купчиха Громова даже за доставку угля на остров Котельный запросила денег больше, чем стоила сама «Заря». Колчак предложил другой план — отправиться на Новосибирские острова по льду на санях, а оттуда к острову Беннетта на шлюпке. Академик Ф. Н. Чернышёв — сам в прошлом морской офицер — склонился к плану Колчака, который решительно заявил: «Если прошёл Де-Лонг, пройдём и мы!», и вызвался возглавлять экспедицию. Члены совета смотрели на Колчака как на мальчишку-лейтенанта, подверженного той же особой форме «северомании», что и сам ринувшийся на лыжах в льды Арктики в своей последней эскападе барон Толль; однако энтузиазм докладчика подкреплялся такой силой воли и верой в успех похода, что седовласые учёные сдались и предоставили Колчаку полную свободу действий. Исследователь В. В. Синюков отмечает, что командир «Зари» Матисен при обсуждении варианта с лодочным походом о своём желании возглавить экспедицию «многозначительно промолчал», вероятно из-за того, что Колчак его опередил. Шлюпочное предприятие Колчака обещало быть не менее рискованным, нежели сам пеший поход барона Толля. Многие академики, умудрённые опытом работы на Севере, весьма скептически смотрели на осуществимость предлагаемого предприятия. Сам Колчак впоследствии писал по этому поводу:
27 декабря 1902 года Колчак получил официальное приглашение секретаря Российской полярной экспедиции В. Л. Бианки приступить к организации шлюпочной экспедиции и принять командование ею. Столь ответственное поручение привело к тому, что Колчаку пришлось отложить свою свадьбу с С. Ф. Омировой. 16 января А. В. Колчак получил первую сумму на проведение спасательной экспедиции.
Кроме самой санно-шлюпочной экспедиции, была организована и вспомогательная партия под руководством другого участника Русской полярной экспедиции Толля — политического ссыльного М. И. Бруснева, безуспешно обследовавшего весной — осенью 1903 года берега островов Котельный и Фаддеевский.
Подготовка экспедиции Получив полную свободу действий, Колчак в начале февраля поехал в Мезень, затем в посёлок Долгощелье на побережье Белого моря — место сбора охотников на тюленей. Лейтенант завербовал для своей экспедиции 6 ранее участвовавших в экспедиции на Шпицберген поморов; четверо из них сопровождали его и в наиболее опасной стадии экспедиции: А. М. Дорофеев, И. Я. Иньков, А. М. Олупкин, М. М. Рогачев. Все мезенские охотники, за исключением Олупкина, были неженаты, а из всего списка Колчак выбрал для своего опасного предприятия самых молодых кандидатов. В Архангельске Колчак получил известие о благополучном возвращении на материк с Новой Сибири партии Бирули, однако о судьбе Толля и он ничего сообщить не мог.
К предприятию Колчака, к большой его радости, присоединились двое опытных участников предыдущей экспедиции — боцман Н. А. Бегичев и рулевой старшина В. А. Железников. Именно боцман резко раскритиковал план Колчака, предлагавшего тащить поморские лодки с Мезени на Святой Нос, предложив использовать вместо этого имеющийся на «Заре» вельбот.
Посредством телеграфа Колчак связался со своим якутским знакомым П. В. Олениным, хорошо знавшим Якутию и север Сибири. Они были знакомы ещё по возвращению из экспедиции Толля. Согласно достигнутой договорённости, Оленин выехал в Верхоянск, затем в Усть-Янск, купил для экспедиции собак, корм, снаряжение.
9 февраля 1903 года, после скорых, но напряжённых сборов, поисковая партия под руководством Колчака отправилась в Иркутск, где Александр Васильевич успел побывать в иркутском Русском географическом обществе и выступить с лекцией «О современном положении Русской полярной экспедиции», в завершение которой сказал, что барон Толль вскоре сам посетит этот зал и «сделает здесь более обстоятельное и более интересное сообщение». К 8 марта все участники предприятия собрались уже в Якутске, где к экспедиции присоединились Степан Расторгуев и механик Эдуард Огрин.
Одновременно с продвижением спасательной партии к Новосибирским островам был отправлен один из китобойных вельботов «Зари» вместе со снаряжением и продовольствием для спасателей.
14 марта Колчак написал письмо академику Ф. Б. Шмидту, подробно проинформировав его о состоянии дел.
Колчак отправил людей и грузы тремя партиями из Якутска в Верхоянск, а сам выехал 31 марта через Верхоянск и прибыл в село Казачье 17 апреля. Получив от Бегичева и Оленина сообщение о проблеме с доставкой вельбота с «Зари», Колчак срочно на 1 нарте сам отправился в бухту Тикси. Там он застал одного Матисена (которому после его отказа участвовать в экспедиции было поручено урегулировать вопрос с продажей шхуны «Заря»), а вельбот с «Зари» уже был в пути, его везли к Новосибирским островам на 161 ездовой собаке, закупленных в районе устьев Яны и Индигирки. Колчак насладился ностальгией, переночевав в своей каюте на судне, на котором уже были видны следы запустения, побродил по судну и, попрощавшись навсегда с «Зарёй», отправился вслед за вельботом. В самом начале мая экспедиция собралась в самом северном поселении материка — Аджергайдахе.
Ход экспедиции
Маршрут полярников пролегал через Абеляхскую губу к мысу Святой Нос.
5 мая 1903 года Колчак выступил с материка в направлении Новосибирских островов, имея своей конечной целью остров Беннетта. Общая численность экспедиции, считая самого начальника, составляла 17 человек, в том числе семеро человек так называемой вельботной команды. Экспедицию сопровождали 10 нарт с продуктами, одеждой, боеприпасами, каждую из которых тащили 13 собак. Вельбот был погружён на 2 нарты, которые тащили 30 собак. На пути попадались огромные торосы, в которых приходилось прорубать дорогу. Снег и лёд становились рыхлыми, собаки тянули с трудом, несмотря на то, что вся экспедиция шла в лямках и впрягалась наравне с собаками. Шли только ночами, когда подмораживало, но всё равно более шести часов собаки тянуть отказывались, и проходить удавалось лишь несколько вёрст в сутки.
Как писал Колчак, непосредственно от Казачьего поход принял характер арктической экспедиции: лесная растительность быстро сменилась тундрой с её низкорослым покровом. Еды для собак не хватало и, дойдя до Малого Ляховского острова, Колчак отправил назад на материк 2 группы с 24 собаками и 4 каюрами — чтобы снизить число летующих на Новосибирских островах. Экспедиция имела провизии на 4 месяца, но приходилось её расходовать, учитывая и прокорм собак. Поэтому немаловажное значение придавали охоте на оленей. Тем не менее, часть собак всё же пришлось убить из-за невозможности их прокормить.
23 мая добрались до южной оконечности острова Котельный и остановились в поварне «Михайлов стан». В ожидании вскрытия льдов установили на вельботы полозья и стали готовить их к плаванию; охотились для пополнения запасов. Колчак, не теряя зря времени, начал писать свою «Полярную записку» о подготовке и ходе Русской полярной экспедиции. Также, несмотря на занятость, лейтенант написал академику Шмидту письмо, в котором говорил о необходимости профинансировать работу специалистов, обрабатывающих в Санкт-Петербурге материалы РПЭ; деньги были в итоге выделены академику М. А. Рыкачёву и гидрохимику А. А. Лебединцеву.
Во время похода Спасательной экспедиции к острову Беннетта возможности руководителя по проведению научных исследований были сильно ограничены. Колчак писал, что он вёл лишь обычные метеорологические наблюдения, делал астрономические определения для определения широты и долготы стана и определения поправки хронометра, собирал останки посттретичных млекопитающих и наблюдал за льдами близ берегов. Помощник Колчака П. В. Оленин проводил ботанические и зоологические работы.
Первая попытка выйти в море на вельботе была предпринята 10 июля, но, дойдя до мыса Медвежьего, спасатели увидели за собой плотно сомкнувший все полыньи и трещины и надвинувшийся на берег лёд.
18 июля подувший сильный северо-западный ветер отогнал от берега лёд, и Колчак распорядился грузить вельбот. Вельботная команда (Колчак с двумя матросами и четырьмя мезенскими поморами) с полуторамесячным запасом еды двинулась к Беннетту, охотники же — Оленин с якутами и тунгусами — остались на островах. Путь экспедиции лежал теперь от острова Котельный вдоль южных берегов Земли Бунге к острову Фаддеевский, вдоль его восточных берегов к мысу Благовещения, от которого семеро полярников собирались перейти через Благовещенский пролив на Новую Сибирь к мысу Высокому — стартовой площадке многих полярников — исследователей Арктики. В этом переходе путешественников сопровождал постоянный сплошной снег, превращавшийся в потоки воды и вымачивавший людей сильнее дождя. Много раз приходилось Колчаку и его спутникам стаскивать вельбот с мелей, что было неизбежно связано с купанием в ледяной воде. Вельбот был более удобным при поиске проходов в ледяных полях, по сравнению даже с таким манёвренным судном, как «Заря».