Хорватофобия

Хорватофобия (), или антихорватские настроения, — неприязнь или ненависть к хорватам и всему хорватскому.

Близким, но не полностью совпадающим понятием является антихорватство (). Так, политолог Стево Джурашкович называл антихорватской идеологию интегрального югославизма , поскольку та отвергала хорватскую государственно-правовую традицию и отдельную национальную идентичность как несовместимые с созданием единой югославской нации; при этом исследователь подчёркивал, что речь шла не о простой ненависти к хорватам.

Терминология

Хорватское слово kroatofobija образовано от названия Хорватии и суффикса -фобия. Хорватский языковой портал определяет его как неприязнь или ненависть к хорватам и всему хорватскому.

Слово antihrvatstvo — «антихорватство» — не имеет единого строго закреплённого определения. В исследовании идеологии ОРЮНА Джурашкович применял его не как синоним неприязни к хорватам, а для обозначения неприятия отдельной хорватской идентичности и государственно-правовой традиции; сербский национальный менталитет организация считала более подходящей основой для интегрального югославизма.

История

XIX век

В XIX веке антихорватские идеи формировались в контексте становления хорватского, венгерского, сербского и итальянского национальных движений. Они проявлялись в попытках расширить употребление другого государственного языка и ограничить хорватскую автономию, в отрицании самостоятельности хорватского национального имени и в притязаниях на населённые хорватами территории. Национальные споры не были односторонними: хорватские и сербские публицисты нередко отвечали на отрицание собственной национальной самобытности аналогичным отрицанием самобытности другой стороны.

Одним из источников политического конфликта стала языковая политика Венгерского королевства. С 1790 года венгерские политические круги добивались от Хорватского сабора введения венгерского языка в школах банской Хорватии, сначала как обязательного предмета, а затем как языка преподавания. В 1833 году венгерский стал обязательным школьным предметом, однако заменить им язык преподавания не удалось. Эти требования были связаны с представлением о Венгрии как едином государстве с одной политической нацией и одним официальным языком. Сопротивление им способствовало развитию хорватского национального возрождения, в рамках которого язык стал одним из главных признаков национальной самостоятельности.

Другим источником споров стало языковое определение нации, получившее распространение в раннем сербском национальном движении. В сочинении «Сербы все и повсюду», написанном в 1836 и опубликованном в 1849 году, Вук Караджич причислял к сербам всех носителей штокавского наречия независимо от их вероисповедания. Носителей кайкавского наречия он относил к словенцам, а собственно хорватами считал только носителей чакавского наречия. Тем самым значительная часть населения, считавшего себя хорватами, включалась в состав сербской языковой нации.

В 1852 году газеты Srbski dnevnik в Нови-Саде и Srbske novine в Белграде опубликовали тексты, в которых оспаривались самостоятельность хорватского имени и существование отдельного хорватского языка. Анте Старчевич ответил им статьями в загребских Narodne novine, защищая историческую самостоятельность хорватского имени и языка. Его полемика, однако, также приобрела исключительный характер: Старчевич отрицал самостоятельность сербского национального имени и языка. Историк Желько Хольевац рассматривал этот спор как столкновение двух различных концепций нации: языковой, связывавшей национальную принадлежность с распространением определённого наречия, и политико-государственной, опиравшейся на историческое право и принадлежность к политическому народу.

Одним из ранних программных документов сербского национализма стало составленное Илией Гарашанином в 1844 году «Начертание». Оно предполагало превращение Сербии в центр объединения южнославянских земель, находившихся под османской властью. В сербском национальном повествовании западная часть Балкан, включая Боснию и Герцеговину, рассматривалась как часть сербского политического пространства, а католическое южнославянское население могло описываться как «сербы римского обряда». Такая концепция исключала отдельную хорватскую идентичность значительной части католиков Боснии и Герцеговины и позднее вошла в состав некоторых вариантов великосербской идеологии.

Во второй половине XIX века антихорватские элементы появились и в итальянском ирредентизме. Его сторонники добивались присоединения к Италии Истрии, Триеста, Риеки и части Далмации, несмотря на смешанный или преимущественно славянский состав населения этих областей. В Истрии и Далмации ирредентистские организации стремились сохранить политическое и культурное господство итальянского меньшинства, расширить употребление итальянского языка и ассимилировать хорватское и словенское население. Эти цели обосновывались защитой итальянского языка и культуры и представлением восточного побережья Адриатического моря как исторически итальянской территории.

Межвоенная Югославия

После создания в декабре 1918 года Королевства сербов, хорватов и словенцев разногласия о положении хорватов сосредоточились вокруг государственного устройства новой страны. Влиятельные сербские партии выступали за централизованное унитарное государство, опиравшееся на правовую и политическую преемственность Королевства Сербия. Большинство хорватских политических организаций добивалось федерации или конфедерации, сохранения исторических границ хорватских земель и признания за хорватами отдельной политической субъектности. Эти противоречия составили основу так называемого хорватского вопроса в межвоенной Югославии.

Принятая в 1921 году Видовданская конституция провозгласила сербов, хорватов и словенцев тремя «племенами» единого народа и закрепила унитарное устройство государства. Федералистские проекты Хорватской крестьянской партии и других оппозиционных сил не были включены в окончательный текст. Представители Народной радикальной партии при этом утверждали, что хорватское историческое государственное право не выдержало «исторического испытания», и предполагали постепенное усвоение хорватами и словенцами основных элементов сербской культуры. Предлагавшееся ими административное деление также не учитывало исторических границ и должно было уменьшить значение Хорватии как отдельной политической единицы.

В хорватской историографии подобные концепции рассматриваются как проявление антихорватства, поскольку предполагали отрицание права хорватов на самостоятельное политическое и государственно-правовое развитие. Вместе с тем югославский унитаризм нельзя полностью отождествлять с хорватофобией или великосербской идеологией: среди его сторонников были также хорваты и словенцы, видевшие в едином государстве средство преодоления прежних национальных границ.

Наиболее радикальным защитником интегрального югославизма стала основанная в 1921 году . Она стремилась к созданию единой югославской нации путём слияния сербов, хорватов и словенцев, а сохранение отдельных национальных идентичностей представляла как следствие политической отсталости и деятельности «племенных» партий. Вооружённые группы ОРЮНА участвовали в нападениях на коммунистов, национальные меньшинства, сторонников федерализации и членов Хорватской крестьянской партии. В 1922—1925 годах организация являлась одним из основных инструментов внепарламентского подавления противников югославского унитаризма.

ОРЮНА не отрицала хорватов как одну из исходных составляющих предполагаемой югославской нации, а некоторые её руководители сами были хорватами. Однако отдельная хорватская национальная идентичность в её идеологии считалась временным явлением, которое должно было исчезнуть в процессе формирования нового народа. Поэтому деятельность организации сочетала югославский национализм с практиками, которые хорватские исследователи характеризуют как антихорватские: преследованием хорватских национальных партий, отрицанием исторической государственности Хорватии и насильственным подавлением требований автономии.

Крупнейшим эпизодом парламентского насилия стало нападение на депутатов Хорватской крестьянской партии в Народной скупщине 20 июня 1928 года. Депутат-радикал Пуниша Рачич застрелил Павле Радича и , ранил Ивана Пернара и Ивана Гранджу и смертельно ранил лидера партии Степана Радича, умершего 8 августа. После нападения Хорватская крестьянская партия и её союзники отказались признавать решения парламента без проведения новых выборов и конституционной реформы.

Политический кризис был использован королём Александром I для установления 6 января 1929 года личной диктатуры. Конституция и парламент были упразднены, политические партии и национальные организации запрещены, а государство переименовано в Королевство Югославия. Официальной идеологией режима стал интегральный югославизм, предполагавший существование единой югославской нации вместо отдельных сербской, хорватской и словенской наций. Административные границы новых бановин проводились без учёта исторических областей и должны были ослабить прежние национально-политические связи.

Диктатура 6 января была направлена не только против хорватских организаций: репрессиям подвергались сербские, словенские, македонские и коммунистические противники короля. Тем не менее запрет Хорватской крестьянской партии и отрицание отдельной хорватской политической субъектности занимали в политике режима особое место, поскольку партия представляла большинство хорватского электората. Попытки государства унифицировать язык, школьную терминологию и культурную политику также воспринимались значительной частью хорватского общества как продолжение централизации и ассимиляции.

После убийства Александра I в 1934 году режим постепенно смягчился, однако хорватский вопрос оставался нерешённым. Компромисс был достигнут 26 августа 1939 года заключением соглашения Цветковича — Мачека, по которому была создана автономная Хорватская бановина. Она объединила большую часть хорватских земель и получила полномочия в области внутреннего управления, образования, юстиции, хозяйства и социальной политики. Создание бановины означало отказ от прежнего последовательного унитаризма, хотя обе стороны считали достигнутое устройство временным.

Вторая мировая война

Фашистская Италия

После разгрома Королевства Югославия в апреле 1941 года Королевство Италия оккупировало значительную часть хорватского побережья. По Римским договорам Италия аннексировала часть Далмации и адриатических островов, включив их в состав Губернаторства Далмация, а остальные занятые хорватские территории разделила на оккупационные зоны. Итальянское руководство рассматривало восточное побережье Адриатического моря как исторически итальянское пространство и стремилось не только установить над ним военный контроль, но и изменить его национальный облик.

На аннексированных территориях хорватские флаги заменялись итальянскими, памятники и мемориальные доски, связанные с хорватской историей, демонтировались. Итальянский язык стал официальным языком администрации, а в некоторых населённых пунктах чернорубашечники запрещали публичное употребление хорватского языка. Географические названия, названия улиц, имена и фамилии переводились в итальянскую форму. В июле 1941 года власти распустили общественные, образовательные и спортивные объединения, не включённые в структуры Национальной фашистской партии; среди них были хорватские читальни и культурные общества.