Да́стин Ли Хо́ффман (; ) — американский актёр театра, кино, телевидения и озвучивания, кинорежиссёр и продюсер.
К началу 1980-х годов, когда у Хоффмана в активе уже была одна статуэтка премии «Оскар» за главную роль в фильме «Крамер против Крамера», он обладал самым большим количеством ролей «антигероев» среди всех актёров тогдашнего Голливуда. По сей день Хоффман является одним из наиболее трудолюбивых актёров, что выражается в крайне детальных репетициях и помощи коллегам в понимании своих персонажей. Неоднократно называли его и перфекционистом, преданным своему делу.
В копилке ролей актёра множество ярких персонажей: застенчивый девственник Бенджамин Брэддок из «Выпускника», калека-вор «Крысёныш» Риццо в «Полуночном ковбое», седой чудаковатый старик Джек Крэбб из «Маленького большого человека», юморист Ленни Брюс в «Ленни», Карл Бернстин из «Всей президентской рати», невостребованный актёр Майкл Дорси, вынужденный переодеваться в женщину в «Тутси», и даже марафонец Томас Леви из одноимённого фильма. Однако наибольшую славу Хоффману принесли его две «оскароносные» роли: разведённый отец Тед Крамер из социальной драмы «Крамер против Крамера» и аутист Рэймонд Бэббит в «Человеке дождя».
Хоффман — двукратный лауреат премии «Оскар» (1980, 1989; номинировался ещё 5 раз), шестикратный обладатель премии «Золотой глобус» (1968, 1980, 1983, 1986, 1989, 1997; номинировался ещё 7 раз) и трёхкратный победитель премии BAFTA (1969, 1970, 1984; номинировался ещё 5 раз). За жизненные достижения в области мирового кинематографа Хоффману был присуждён почётный «Золотой медведь» Берлинского кинофестиваля (1989), почётная премия «Сезар» (2009) и специальная премия Американского института киноискусства (1999).
Биография
Рождение и юность Второй ребёнок в семье Гарри и Лиллиан Хоффманов, Дастин Ли родился в Лос-Анджелесе, в госпитале Queen of Angels (ныне медицинский центр ), 8 августа 1937 года. По легенде, распространённой в СМИ, мама Дастина дала ему имя в честь популярного американского певца и актёра . Но, как позже заявляла сама Лиллиан, это «утка» журналистов: «Это неправда. Я не настолько стара, чтобы помнить Дастина Фарнума. Мне просто понравилось имя, поэтому я и назвала его Дастином». Дастин очень медленно подрастал, в три года он ещё не умел разговаривать. Тем не менее, по словам матери Хоффмана, в два с половиной года мальчик уже пытался проехаться на мотороллере.
Мать Лиллиан (урождённая Голд, 1909—1981) — джазовая пианисткаДед со стороны матери, Луис Исидор Голд (1875—?) эмигрировал в США из Варшавы; бабушка — Циля Голд (в девичестве Эпштейн, 1882—?) — из Румынии.. Отец — Гарри Хоффман (1907—1990), в период Великой депрессии сменивший несколько профессий. Родители — потомки еврейских эмигрантов из Российской империи и Румынии. Бабушка и дедушка со стороны отца — Фрэнк Гойхман (1881—1920) и Эстер Черковская (1882—1971) — эмигрировали в Чикаго из Белой Церкви (ныне Киевская область, Украина)Dustin Hoffman Finds Out His Family Was Murdered by Communists : Фрэнк впоследствии вернулся к родителям в Белую Церковь и был вместе со своим отцом расстрелян ЧК.Dustin Hoffman (Ethnicity of Celebs) : Отец Фрэнка, Самуил Мойше Гойхман (1849—1922), был расстрелян чуть позже; мать — Либа Михелевна Коган (1868—1944) — эмигрировала в Аргентину, оттуда в 1930 году в США..
Родители никогда не были особо религиозны. Скорее, как позже вспоминал Дастин Хоффман, они придерживались атеистических взглядов. В поздних интервью Дастин говорил, что жизнь его отца была схожей с биографией основного персонажа пьесы «Смерть коммивояжёра» Уилли Ломана. Некоторое время он работал ассистентом художника-постановщика, декоратором и реквизитором в компании Columbia Pictures, безуспешно пробовал открыть собственный бизнес по производству мебельной фурнитуры Harry Hoffman Furniture Company, работал агентом по продаже мебели. Приходя домой после работы, Хоффман-старший рассказывал Дастину десяток историй из Голливуда, услышанных от коллег.
Интерес мальчика к актёрскому мастерству развивался и благодаря старшему брату Рональду, который был задействован в качестве статиста в классическом фильме Фрэнка Капры «Мистер Смит едет в Вашингтон». После премьеры картины Рональда никуда не приглашали, и он решил попробовать себя в танцевальном искусстве. Из-за задатков старшего брата Дастин в детстве всегда чувствовал себя «нижестоящим»: «Я всегда был паршивой овцой в семье. Мой брат — напротив, блистал. Классический отличник».
Школа и высшие учебные заведения В двенадцать лет, обучаясь в седьмом классе школы , он впервые появился на театральной сцене, в роли малютки Тима в спектакле по повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь». Его актёрский дебют был слишком коротким, и старшеклассник уговорил Дастина в конце спектакля произнести фразу «Храни нас всех Бог, чёрт побери!» фальцетом, чтобы его образ хоть как-то запомнился зрителям. Хоффман послушался и был исключён из школы на следующий же день.
В 1952 году Хоффман был переведён в среднюю школу , где научился играть на пианино. Он музицировал каждый день и мечтал о карьере профессионального пианиста. Дастина даже приглашали на школьные мероприятия, когда сами музыканты не могли их посетить, несмотря на то, что он знал всего лишь одну песню — Bumble Boogie ансамбля . Кроме любви к пианино, Хоффман был очень трудолюбивым мальчиком. Помимо того, что он числился членом школьной теннисной команды, мальчик ещё и продавал газеты The Daily Mirror на улицах Голливуда.
В 16—17 лет, как говорил сам Хоффман, он был «ребёнком, который всегда был слишком маленьким, носил брекеты на зубах и обладал одной из худших коллекций прыщей во всём Лос-Анджелесе». В 1955 году Хоффман успешно окончил среднюю школу и поступил в Санта-Моники, где планировал выучиться на музыканта. Однако обучение в колледже отдавало предпочтение актёрскому мастерству, а не музыке, поэтому Хоффман покинул заведение и поступил в Лос-Анджелесскую консерваторию (ныне Калифорнийский институт искусств), на факультет классического и джазового пианино. Через два года Хоффман окончательно понял, что актёрство доставляет ему больше всего наслаждения и удовольствия. После осознания этого юноша покинул очередное учебное заведение и подал документы в театральную школу , где и освоил азы актёрского мастерства.
В классе, в который Хоффман попал при поступлении в Pasadena Playhouse, он сразу понял, что он худший актёр из всех. Только застенчивый характер и заинтересованность девушками привели его в актёрскую среду. «Я попал в актёрство, и поэтому мог встречаться с девушками», — говорил позже Хоффман —, «Красивые пришли позже. В самом начале я хотел стартовать с тех, у кого были две ноги, кто мог улыбаться и быть нежной. Когда дело доходило до поцелуев, я никогда не мог этого сделать. Я был „Никогда Не Целующимся Королём“. Впервые я поцеловался, вы не поверите, в своём классе, где было задание взять девушку на руки и поцеловать в губы». Примечательно, что одной из одноклассниц Хоффмана была Барбра Стрейзанд. Хоффман продолжал разбивать сердца и далее, после чего театральные режиссёры Pasadena Playhouse заприметили юного актёра и пригласили его на первую роль адвоката в постановке по пьесе Артура Миллера «Вид с моста». Режиссёр спектакля Барни Браун почувствовал, что в Хоффмане есть задатки, позволяющие хорошо сыграть роль.
После того как Хоффман несколько раз поучаствовал в постановке, Браун подошёл к нему и сказал: «Я говорю тебе, парень, в тебе что-то есть. На то, чтобы и люди поняли это, уйдёт много времени. Но ты добьёшься своего. Как быстро? Думаю, тебе стукнет 30, когда это случится». Слова режиссёра задели Дастина за живое и он, поняв, что в Калифорнии ему ничего не светит, собрал вещи и переехал в Нью-Йорк. За окном стоял 1958 год.
Поездка в «Большое яблоко» и поступление в «Актёрскую студию»
Друзья Хоффмана были обескуражены намерением Дастина переехать в другой город из-за того, что на тот момент у Нью-Йорка была репутация «огромной свалки для актёров». Родителей Хоффману также пришлось убеждать, что он принимает правильное решение. Невзирая на то, что пунктом назначения Дастина был Нью-Йорк, он решил повидать всю страну, прежде чем вернуться в актёрскую рутину мегаполиса. Основное время за эти три месяца Хоффман провёл в городах и Фарго, в каждом из которых был вовлечён в создание спектаклей по одним из самых популярных в Америке пьес: «Двое на качелях» Уильяма Гибсона, «Смерть коммивояжёра» Артура Миллера и «» Уильяма Сарояна.
По прибытии в Нью-Йорк, Хоффман первым делом начал искать себе театральную школу. Подходящей по всем его требованиям оказалась «Актёрская студия», возглавляемая Ли Страсбергом. Перед принятием в школу, каждый претендент должен был пройти прослушивание у самых известных режиссёров, работающих там. Хоффман ещё никогда не нервничал так, как тогда. Его первое прослушивание, по его словам, было катастрофой. Он приходил в «Студию» четыре раза, и каждый оказывался провальным. Дастин смирился с такой неудачей и продолжил поиск школ в округе.
Через несколько месяцев в квартире Хоффмана раздался телефонный звонок и голос в трубке сообщил: «Вы приняты в „Актёрскую студию“». Руководитель школы — Ли Страсберг — обучал в ней таких звёзд, как Марлон Брандо, Джордж К. Скотт и Мэрилин Монро. Страсберг всячески помогал Хоффману вникнуть в школьную программу и познакомиться поближе с актёрским искусством. Под руководством Страсберга находились и два соседа по комнате Дастина — тогда ещё никому неизвестные Роберт Дюваль и Джин Хэкмен. Впрочем, с Джином Дастин был знаком ещё по Pasadena Playhouse.
В перерывах между обучением в «Актёрской студии» Хоффман подрабатывал ассистентом психиатра в психиатрической больнице, чтобы хоть как-то отвлечься от актёрства.
Месяц спустя Хоффман понял, что работать с душевно больными ему надоело, и временно стал наборщиком в одной из редакций Бронкса. Дастин был очень эффективным и действенным работником, способным напечатать восемьдесят слов в минуту. Через некоторое время Хоффман сменил и эту работу, устроившись в отдел игрушек одного из универмагов Macy's. Вскоре он осознал, что надо подыскивать место поближе к «Актёрской студии». Таким оказался театр Longacre, где Хоффман занимал должность гардеробщика на протяжении следующих шести месяцев. Во время спектаклей он незаметно заходил в зрительный зал и наблюдал за игрой актёров. Позже стиль некоторых из них Хоффман использовал в собственном актёрстве.
Переезд в Нью-Йорк полностью поменял Хоффмана, он стал более легко общаться с женщинами. Он читал им поэзию Карла Сэндберга и играл на пианино. Роберт Дюваль, сосед Хоффмана по комнате, позже говорил: «У Дастина было больше всего девушек среди тех, кого я когда-либо знал — больше, чем даже вообще мог мечтать». Хоффман начал отращивать длинные волосы и целиком сменил свой гардероб, начав носить кожаные сапоги, синие джинсы и жилетку без рубашки. Его любимым средством передвижения стал мотоцикл.
Окончание учёбы и успех в бродвейских постановках
В последующие несколько месяцев Хоффман продолжал играть в бродвейских спектаклях, не забывая об учёбе в «Актёрской студии». После окончания репетиции одной из постановок актёр отправился в дом своей возлюбленной, чтобы приготовить фондю на ужин. Внезапно горшок с фондю каким-то образом взорвался и все раскаленное масло, находящееся внутри, оказалось на полу, устроив небольшой пожар. Хоффман пытался потушить его собственными руками, получив, тем самым, ожоги третьей степени. Он отказался ехать в больницу, мотивируя это тем, что скоро у него премьера спектакля. Ожоги оказались ещё более серьёзными, чем он вообще предполагал — серьёзная инфекция попала в кровоток. Результат — госпитализация на месяц. Через четыре недели после восстановления Хоффман вернулся к активной театральной работе, однако руки у актёра были покрыты специальной марлей ещё долгое время.